Новости :: Объявления :: Форум :: Открытки :: Чтиво :: ГЕЙ-ЧАТ :: Лесби-ЧАТ :: Примадонна
  
Новости Объявления Форум Чтиво Открытки Примадонна
Натан Харвэй
"Несколько замечательных мужиков"


      Я был рад откинуться на сиденье пассажира, когда настала очередь Майкла сидеть за баранкой. Стемнело. Было жарко сидеть, и слышно только двигатель машины, толкающий её вперёд. Это была долгая и утомительная поездка, и мне было приятно, что кто-то ещё из моей конторы приписан к тому же полку, куда и я.

      Я впервые встретился с сержантом во время одного из тренировочных семинаров в Арсенале. Я сидел на полу с чашкой отвратительного кофе из одной из этих никогда не работающих правильно кофеизрыгающих машин, когда этот высокого роста и плотного сложения блондин подошёл и представился. Он сказал, что, как будто бы, видел меня однажды в одном из офисов его компании, и спросил, действительно ли это был я. Удостоверившись в том, что он не ошибся, он завязал непринуждённый разговор о последних новостях этого вечера и о запланированных вскоре тренировочных сборах в горах. Мы уже получили предписание готовить снаряжение, и нам было объявлено, что через две недели мы должны быть готовы выступить в горы. Я отпускал шуточки по поводу своей колымаги, которая вряд ли будет способна на такие подвиги в горах, когда он неожиданно предложил мне ехать с ним, если я оплачу бензин. Я, конечно же, сразу согласился, представив, что мой реликтовый автомобиль не станет участником столь драматических событий, и как же это будет хорошо для его здоровья. Естественно, что мне также понравилась идея отправиться в это безрадостное путешествие в одной связке с таким симпатичным парнем! Желая детально проработать план нашей поездки, он также предложил мне встретиться за чашкой кофе прямо-таки сегодня, после занятий. Вытащив из кармана смятый клочок бумаги, он добавил, карябая на нём свой адрес, что в это время все приличные кофейни уже закрыты в нашей деревне, и лучше всего было бы, если бы я так вот запросто зашёл к нему домой. Чувствуя лёгкое возбуждение, я, было, понадеялся, что этот кофе вдвоём, быть может, приведёт к кое-какой интересной авантюре.

      Сев на сиденье моего реликта, я взмолился, чтобы он всё же завёлся: В случае если мой сержант уже достаточно разогрелся, мне не хотелось давать ему шанс остыть до моего приезда! Моя понимающая тачка немного вздохнула, чихнула и - завелась. В своё время, она, конечно, была прекрасным кораблём, но теперь ей уже был просто необходим небольшой сухой док с понимающим ремонтным персоналом. К сожалению, мои большие мечты об одном из этих кабриолетов "Себринг" должны были быть отложены до времён, когда я немного приведу в порядок мои финансы, так что ещё на некоторое время я буду дружить с моей маленькой ЛеБарон...

      Он жил в блоке квартир Парк Джефферсон, и оказалось, что нет ничего проще, чем найти его квартиру - она была одной из первых в блоке. Когда я свернул на подъездную дорожку, я сразу же увидел его в дверном проёме, очевидно, ожидающим меня. Свет, падающий сзади, очерчивал его силуэт в слегка облегающей форме, и я заметил, что он скорее весьма плотного сложения, тогда как я - скорее костлявый легкоатлет, особенно по сравнению с ним. Проходя через слегка меблированную гостиную, я почувствовал запах кофе. Должно быть, он нёсся домой, как сумасшедший, чтобы успеть приехать, и уже приготовить кофе. Несколько весьма неаппетитных пончиков сиротливо томились в открытой коробке. Ну что ж поделаешь! - Хоть ине Марта Стюарт, зато хотя бы красивый мужик...

      Сидим за столом, потягивая кофе, и он раскладывает мне по карте, как мы будем ехать на место сбора лагерей. Конечно, мы поедем по самой короткой дороге, напрямик, чтобы доехать как можно быстрее. Он был, конечно, красив и прекрасно сложен, но, боже мой, - какая же изысканная зануда! Он так гордился каждой маленькой дорожкой, которую он выискал на карте, чтобы срезать кусок пути к лагерю! Он настаивал, чтобы я непременно проследил, и проверил, правильно ли, и совсем уж ли оптимально он выбрал эту сложную траекторию, чтобы достичь места назначения как можно скорее. Он увлечённо водил пальцем по отрезкам скоростных путей и маленьких лесных дорожек, с жаром рассказывая мне, что ему пришлось перелопатить всю вот эту кипу карт, чтобы начертить такой вот замечательный маршрут!...

      Я уже давно сдался, и даже не вспоминал про свою глупую надежду на маленькую авантюру сегодня вечером. Тем временем, Майкл предложил, чтобы мы оба попросили неделю отпуска, сразу же после лагерей, и что это была бы прекрасная возможность насладиться красотами гор, когда мы будем не спеша возвращаться домой после скучных и изнуряющих экзерсисов, которые нам предстоят в лагерях. После небольшой паузы он добавил, что знает наверняка, что мнепонравятся некоторые замечательные места, которые он хотел бы навестить. Я увидел - или мне показалось - едва заметную искорку в его глазах, когда он говорил, что у него действительно есть, что мне показать на обратной дороге. Под впечатлением этого момента, к моему, уже совсем было заснувшему сознанию, вновь вернулся интерес.

      Откинувшись на спинку дивана, он сделал совершенно замечательный жест, в результате которого кофе из его чашки пролился на форменную рубашку. Поскольку кофе всё ещё не остыл, он подскочил, как ужаленный и, скинув рубашку, запустил её в раковину. Чтобы смыть кофе, он пустил холодную воду и пытался, было, избавить одежду от пятна, но почему-то сдался и просто плюхнулся опять на диван. Я решил помочь ему с этой маленькой проблемой, и теперь, застирывая несчастное пятно, слушал довольно нудные рассуждения о том, что нам предстоит пережить в этих чёртовых лагерях, и как же мы будем счастливы после этого всего, когда сможем, наконец, вволю отдохнуть и оттянуться на пути обратно. Прикладываявсе свои силы к тому, чтобы не смотреть на обнажённый торс этого, в самом деле, красивого парня, я сосредоточенно мыл рубашку. Пятна на ней уже давно не было, и, когда я понял, что это всё равно не помогает мне отвлечься и выкинуть из головы мохнатый торсблондина, сидящего на диване и рассказывающего мне истории, я бросил это дурацкое занятие и вернулся к столу. Теперь один только взгляд на прекрасное тело этого зануды заставлял меня испытывать ужасные ощущения безысходного возбуждения и неосуществимой страсти.

      Наконец, в завершение нашей дискуссии, точнее, его монолога, он разродился на то, чтобы начертить наш маршрут, и потребовал, чтобы я его посмотрел и одобрил. Честно говоря, измученному невольными фантазиями и сознающему их фатальную неосуществимость, мне было уже до такой степени всё равно, что одобрять, и на каких условиях, что я бы охотно подписался под приговором самому себе. Я с ужасом и противным чувством жара ниже пояса подумал, что, по-моему, я влюбился. Моё сознание было в таком глубоком изумлении по этому поводу, что я некоторое время ничего не слышал и не понимал, пока он не сказал, что заедет за мной в субботу, когда нужно будет выезжать. Протягивая мне кожаный блокнот, он попросил меня записать для него моё имя, адрес и телефон. Он добавил, что сначала упакуется сам, а потом заберёт меня, и мы отправимся.

      Следующие дни были сплошным кошмаром, прошедшим в подготовке к дурацким военным игрищам - нужно было ничего не забыть, и упаковаться, как положено. Это, конечно, не помешало мне проверить имя Майкла в справочнике нашей компании, где я с удивлением обнаружил, что он занимает серьёзный управленческий пост. Я тут же понял, что мне лучше забыть про наивные авантюры, которые могут стоить мне рабочего места в Компании. Тем не менее, его званиена этих учениях было равно моему, а значит, мы могли общаться как бы на равных, что мне, конечно, льстило. Хотя ситуация была щекотливая, было уже неприлично и поздно отказываться от совместной поездки и от развлечений на обратном пути, так что я просто пообещал себе быть благоразумным и не трогать этого красивого мальчишку, не пытаться ни под каким предлогом залезать к нему в штаны, чтобы не испортить себе карьеру в своей, и, возможно, не только в своей конторе.

      Я как раз успел закончить всю рутинную часть подготовки накануне отъезда, и мне не оставалось ничего, кроме как идти домой и паковаться. Майкл должен был заехать за мной следующим утром. Я решил лечь пораньше, но, к моему удивлению, никак не мог заснуть, слушая глупое тиканье часов, которое раздражало. Я так и не ощутил, в котором часу меня сморил, наконец, тяжёлый сон, зато я хорошо помню, что подскочил метра на полтора, когда раздался оглушительный, как мне показалось, стук в мою дверь.

      Наспех завернувшись в подвернувшийся под руку халат, я рванулся к двери. Конечно же, это был Майкл. При полном параде - в полевой форме хаки, и полностью готов к отъезду. Я представляю, как я выглядел, особенно в ниспадавшем халате, через просвет которого, к тому же, выглядывал член в недвусмысленном утреннем состоянии... Проходя в мою квартиру, он заметил также, что если я буду так неосторожен, как сегодня, то я могу легко спутать своё орудие со своим оружием. При этом он, конечно же, вспомнил эту старую дурацкую армейскую поговорку "Вот моё орудие, вот моё ружьё. Одно из них - порадует, одно из них - убьёт", и начал распевать её, а на последних словах даже похлопал меня в такт по плечам, поскольку я шёл впереди. Я сказал ему, что совершенно упакован, и буду готов через несколько минут. Он осматривался в моей квартире, говоря, что спешить, в общем-то, некуда, и у нас ещё много времени. С этой своей дурацкой болтовнёй, он даже проник вслед за мной в ванную, и теперь наблюдал, как я скидываю свои шмотки и забираюсь в душ. Когда я намыливался, усиленно пытаясь стоятьв душе, повернувшись к нему спиной, он рассказывал мне, что слышал, будто командир нашего полка в лагерях - отвратительный старый коммандос, и что он, Майкл, клянётся своей задницей, что наше пребывание в лагерях превратится поэтому в сущий ад. Мне было совершенно всё равно до командира, но было жутко неловко повернуться к нему лицом, пока, наконец, я не умудрился слегка ослабить напряжение в моём органе. Чёрт возьми, я ведь обещал себе, что даже пальцем не трону этого парня! Да, видно это будет поездка неиз лёгких!..

      Своим сильным и не терпящим возражений голосом он всё ещё продолжал рассказывать мне, что наш командир служил в своё время в Корее, и что у него огневая закалка. Мне ничего не оставалось делать, как вытираться, стоя прямо перед ним, и казалось, что он совсем даже не замечал, что прямо у него перед носом раскачивается мой уже теперь расслабленный пенис. Он сам предложил мне выпить по чашке кофе перед отъездом, чтобы чувствовать себя лучше в долгой и скучной дороге. Проходя через мою гостиную, он, казалось, заинтересовался моей мебелью, и начал рассматривать каждую маленькую тумбочку. Устроившись на моём старом кухонном столе викторианского стиля, он спросил, не досталась ли мне эта прелесть по наследству. Я, должно быть, сильно разочаровал его,сказав, что по случаю приобрёл всё это добро в лавке старьевщика по соседству. В этом месте мне показалось, что его неуёмная болтливость, наконец, иссякла, за неимением нового сюжета. Я вымыл и вытер чашки, после чего мы были готовы отправиться в путь.

      Когда мы садились в его машину, он хмыкнул, и заметил, что я мог бы стать кому-то прекрасной женой, и что, может быть, ему стоит сделать предложение первому, пока кто-то другой не украл сокровище. Это было его последней попыткой пошутить, и я был безумно рад тому, что это была последняя попытка. Когда он был за рулём, я спал. Когда я заменял его, краем глаза я замечал, что он исподволь наблюдает за мной, сидя справа. Во время этих кратких остановок, чтобы перекусить в придорожном ресторанчике, он засыпал меня миллионом ничего не значащих и банальных вопросов: был ли я женат, сколько в нашей семье было детей, были ли у меня длительные отношения с кем-либо, и прочая обычная чушь. Он был, пожалуй, чересчур любопытен, пытаясь выудить из меня детали и подробностимоей жизни и моего прошлого. Наверное, это была попытка показать мне, что он хотел бы относиться ко мне по-дружески? Да, это путешествие было ещё тем подарком судьбы! Я испытал скорее облегчение, когда мы, наконец, зарулили на стоянку наших лагерей.

      Как и предсказывал Майкл, нам было дано двадцать минут, чтобы распаковаться, обмундироваться и предстать перед осмотром. Старый офицер пролаял по-военному тридцати мужикам, что у них сейчас будет произведена краткая инспекция вооружения, и чтобы мы предъявили своё оружие. Я с удивлением наблюдал, что бойцы расстёгивают гульфики и вывешивают наружу свои члены. Я тоже подчинился. Теперь командир прогаркал, чтобы мы "поработали руками". Я не верил своим ушам - такие, извините, "инспекции", очевидно, должны были быть незаконными. Тем не менее, комполка начал прохаживаться вдоль строя, тогда как бойцы продолжали вяло теребить свои повисшие органы, и внимательно следил за состоянием каждого члена... Очевидно, он проверял, нет ли здесь кого в "боевом" состоянии. Внезапно остановившись перед Майклом, он вдруг неожиданно схватил его прямо за член. Секунду спустя, отстранившись, он пробормотал: " Дрянь, такой большой - я уж, было, подумал, что стоит, б$&%ь" и добавил уже более уверенно: "Я вам, на$#й, повторяю, что ни одного ё%$@#го п%$#@&са здесь не потерплю!". Уже отошедши в сторону - " Да, боец, и где же ты, родной, ищешь таких б$@&ей, чтобы эдакую машинку принимали?!" Покраснев, Майкл ответил ровно: "Ну вот, уже теперь стоит...", на что все, конечно, рассмеялись, включая комполка.

      Это был единственный смешной момент за все две недели сборов. Этот гавнюк действительно устроил нам адские каникулы! Жрали всякую гадость, спали в мокрых палатках, набившись, как сельди в бочке. Продирались через дремучие леса с тяжёлыми мешками и мокрыми автоматами, рыли окопы и "сражались" с предполагаемым противником изо всех сил. Я уже почти что выдохся, когда, наконец, меня захватили в плен. Как военнопленных, нас сносно кормили, и спать давали в настоящем бараке! Но наиболее приятным моментом была душевая: здесь я мог наблюдать за различными мужскими достоинствами, во всех вариациях. К сожалению, только лишь наблюдать... Меня прямо-таки переполняло противоречивое чувство, что я вижу так много километров этих многочисленных членов, проходящих передо мной, и, тем не менее, не имею возможности попробовать хотя бы какие-то 15-20 сантиметров одного из них! Тем не менее, это чувство было скорее приятно, и я подумал, что если бы я знал об этом раньше, то попробовал бы заделаться военнопленным ещё в самом начале сборов.

      Наконец, когда всё это закончилось, мы загрузились в машину и сорвались с места, как ракета. Мы оба были рады покинуть эту чёртову дыру как можно скорее. Было жарко. Сидя за рулём, Майкл всё время ёрзал на сиденье и постоянно поправлял джинсы. В конце концов, он спустил их на колени, потом, отстегнув ремень, вообще снял и выбросил штаны на заднее сиденье. Потом, с тем же раздражением, он несколько миль боролся с пуговицами на рубашке, пока наконец, не успокоился, оказавшись таким образом, почти что голым.

      Наконец вздохнув свободно своей замечательной волосатой грудью, он произнёс: "Вот это прекрасное чувство свободы! А ты не хочешь освежиться, мужик? Давай, я тебе говорю - это здорово!" Промямлив, что мне и так хорошо, я вдавился в сиденье, не в силах отвести свой взгляд от его огромного члена. Я чувствовал, что он краем глаза наблюдает за мной. Наконец, он почти прошептал: "Ну же, потрогай, он же не укусит!" Тут он неожиданно наклонился вправо и схватил меня за член: "Чёрт возьми!Я же знал!! Ты точно также хочешь меня, как я тебя, отвратительный мальчишка, долбанный гомик!" Он, казалось, был в восторге: "Посмотри, у тебя скоро все пуговицы отвалятся на ширинке, у тебя же стояк невероятный там происходит! Ну-ка, давай теперь, принимай мою программу возвращения, и начинай прямо здесь и сейчас: Возьми его, давай!" Он захотел потрепать меня за волосы правой рукой, но промахнулся, глядя на дорогу. Потом добавил: "Дурак, я охочусь за тобой уже почти год в конторе. Я знаю всё про тебя: где ты обедаешь, когда ты приходишь и уходишь, даже куда ты ходишь на общественные танцульки. Я хочу тебя, мальчишка! У тебя очаровательная фигурка, мне нравится твоя попа. Ну же, родной, пожалуйста, возьми его, а не то придётся тебе идти домой пешком, прямоотсюда".

      Да что я, в самом деле! Я же втюрился в него с самого первого раза и только и мечтал об этом моменте, когда, наконец, смогу прибрать к рукам этот замечательный лакомый кусочек! Я соскользнул вниз через ремень, наклонился и начал ласкать его головку кончиком языка. "Так возбуждает аппетит, что придётся скушать" - заметил я, и, почувствовав его большую ладонь у себя на затылке, нетерпеливо соскользнул вниз по его члену, до самого почти конца. Во мне проснулось вдруг такое бешеное желание, что я обрабатывал его с усердием и страстью платной б$@ди. Я давно не был с мужиком, и, естественно, мне очень не хватало вкуса хорошего, доброго мужского органа. Он простонал: "Пожалуйста, ещё ниже, а то мы с тобой ещё долго так промучаемся..." Он уже совсем разогрелся, и ему тоже очень хотелось спустить пар, не меньше, чем мне - получить эту замечательную порцию семени. Я постепенно проталкивал его член всё глубже в глотку, чувствуя её приятное сопротивление при встрече с этим монстром, как вдруг он начал без предупреждения кончать... С видом удовлетворения и облегчения, он слегка ослабил свои объятья на моём затылке, но когда я попытался выпустить его изо рта, он вновь прижал меня глубже, не желая отпускать свой ослабевший член из приятного убежища. На каждом повороте или кочке я посасывал и ласкал его внутри, не отпуская, потом просто сдался, оставаясь без движения. Лаская мои волосы, он сказал, что мне бы лучше привыкнуть к такому положению, поскольку он будет непрерывно к моим услугам на протяжение всей будущей недели. Мне казалось, что я провёл так много часов, с приятным ощущением его члена в своей глотке, уткнувшись в мягкие и влажные кудри на его лобке. Я даже начал чувствовать, как будто он - это часть меня самого, и чувство это было приятным.

      Заруливая на стоянку маленькой гостиницы, он попросил меня остаться в таком положении до самой остановки. Когда мы, наконец, разъединились, он быстро натянул джинсы, застегнул рубашку и пошёл подтвердить нашу бронь. Тем временем, я осмотрел место и удивился тому, насколько классически выглядел этот небольшой придорожный отель: Это был ансамбль отдельных маленьких домиков, как бы непринуждённо разбросанных по перелеску, отстоящих друг от друга на нужном расстоянии, с небольшими стоянками возле каждого из них. Дым поднимался из настоящих каменных каминов, устроенных в каждой избушке, и всё это выглядело ну просто как настоящая старая деревня переселенцев на Запад! Увидев, что мне понравилось место, Майкл пожал плечами и сказал, что просто хотел обеспечить нам максимум удобства в смысле, чтобы никто нас не беспокоил. Мы должны были переночевать в этой гостинице, и уехать когда хотим, не позже трёх часов дня на следующие сутки. Майкл сказал утвердительным тоном, что багаж нам не понадобится, и мы оставили все вещи в машине. Он только захватил с собой какую-то свою кожаную сумку, заметив для меня, что всё, что нам может понадобиться, у него есть. Мы, наконец, зашли в домик.

      Он быстро начал раздеваться, призывая меня сделать то же самое. Я невольно замешкался, глядя на то, как он обнажает это прекрасное тело, всё покрытое светлыми волосами. Раздеваясь, он как будто бы даже намеренно демонстрировал мне себя, потом он заметил, как бы между прочим, что теперь, именно вот в этом самом замечательном месте, вот-вот и настанет для меня час признать, хочу ли я стать его любовником, или нет. Теперь, это уже было совсем невыносимо, когда он скинул свои рабочие ботинки - я оказался уже на коленях около него, судорожно пытаясь найти и почувствовать губами его упругий член. Наконец я почувствовал, что он скользит уже всё дальше и глубже в моём разгорячённом страстью рту. В этой позиции, это было настолько божественно приятно! - Я чувствовал, будто его твёрдый орган был обильно смазан маслом, и входил с уверенностью и силой всё глубже, до самого, самого конца, в глотку, и я с немыслимым наслаждением принимал это чудо в себя, уже чувствуя его сильные руки на моих волосах. Я и прежде, бывало, заглатывал член так глубоко, но этот был необыкновенного размера, и я чувствовал разгорячённую страсть, бившуюся в нём, то входящее глубоко в меня, то немного выскальзывающее тепло моего любовника. Всё это повергало меня в состояние совершенного аффекта и исступления. Я едва почувствовал, что Майкл умело переместился на кровать, оказавшись сверху, и, благодаря давлению его тела, я получил ещё несколько миллиметров этого божественного органа. Тогда он начал равномерные движения, и это невообразимое ощущение единения продолжалось до момента, когда моя глотка вдруг начала наполняться прерывающейся тёплой струёй его семени, что привело меня почти что на грань помутнения рассудка.

      Когда мы немного остыли, Майкл предположил, что неплохо было бы умыться, да и пожрать было бы не лишне, перед тем, как заняться чем-нибудь посерьёзнее.

      Мы переместились в душ, и он тут же оказался позади меня. Пока я переключал и регулировал воду, я чувствовал его член, твердеющий между моими ногами. Он опять уже разогрелся, и, чувствуя мои ягодицы, ласкал меня сзади, прижимаясь всё плотнее и ближе, что просто сводило меня с ума. Я наклонился, опершись о стену, и с ожиданием приготовился принять его в себя. Он довольно быстро справился с задачей, аккуратно, но настойчиво. Я так устал за этот долгий-долгий день, и не мог расслабиться до конца, так что ноющая боль не оставляла меня, когда мы оставались так, слушая звук стекающей воды. Но мне так не хотелось отпускать его твёрдый член, и я принимал его, сантиметр за сантиметром, в своё вновь разгорячённое желанием тело, до тех пор, пока не почувствовал на своих ягодицах мягкое и уверенное прикосновение его лобка. Он так и оставался внутри меня, твёрдый и горячий, пока моё тело не начало привыкать к этому сладостному ощущению, пробуждаясь к страстным спонтанным движениям, стараясь вобрать в себя всё тепло, всю страсть и все соки этого пульсирующего органа. Он взял меня сзади своими огромными ручищами, и поворачивал моё тело, заставляя меня дрожать от невообразимого ощущения единения с ним. Я сдался, и уже никак почти что не участвовал в этой игре страсти, полностью ведомый и обладаемый моим любовником, до того самого момента, когда моё тело вновь приняло, наконец, плод его желания. Я просто сполз на пол, опустошённый и удовлетворённый. В этот момент я уже начал спрашивать себя, в достаточной ли степени я мужчина, чтобы иметь право на такого любовника...

      Выскакивая из душа и вытираясь, он заметил, что лучше бы мне встать и привести себя в порядок, чтобы показать, что я всё-таки мужик, а не какая-нибудь потаскушка. Мы вскоре вновь натянули нашу форму и спустились пообедать в ресторан. Мы почти не разговаривали за едой. Майкл лишь, шутя, просил меня быть внимательным и хорошо кушать, чтобы не потерять остаток сил. Единственное, что он сказал, как бы случайно, заметив, что ему всегда трудно говорить на эту тему, - что он так признателен мне, и что поэтому он обещает мне сегодня просто замечательный и фантастический вечер. Наконец, мы вновь вернулись в комнату, разделись и устроились на кровати. Теперь я вновь наслаждался ощущением близости к нему. Он лежал на спине, и я ласкал его волосатую грудь. Играя языком и зубами с сосками, я почувствовал, что его член вновь наливается страстью, и что он стремится с желанием прижаться ко мне всем телом. Я соскользнул ниже и начал аккуратно насаживаться на этот удивительный и уже такой знакомый орган. Медленное движение вниз не было так уж просто - всё-таки у него были довольно внушительные размеры! Почти на полпути, он стал вдруг терять самообладание, и неожиданно, содрогаясь в движении страсти, резко опустил меня до самого конца. Слёзы брызнули у меня из глаз от резкой боли, и я отвернулся, чтобы скрыть свою слабость. Но Майкл, вдруг, настойчиво и нежно, аккуратно приблизился к моему лицу и поцеловал меня, слизывая мои слёзы, умоляя простить его, и что он виноват, что так нетерпелив и невнимателен. Он говорил, что так хочет меня всегда, что не в силах, иной раз, сдержать неожиданный порыв страсти, но что это должно пройти, когда мы будем вместе и лучше узнаем друг друга. Постепенно, острое ощущение оставило меня, сменившись на приятное тепло, распространявшееся внутри меня от его члена, и мы оставались так ещё долго, лаская и целуя друг друга. Он старался не нарушить больше ничего, и теперь уже новое чувство - ощущение острого и непреодолимого возбуждения пробуждал во мне его тёплый и упругий член, слившийся с моим телом, находящийся всё это время внутри меня, до самого конца. Теперь уже и моё тело было пронизано передавшимся мне от него огнём возбуждения, и я начал плавно двигаться на нём. Потом, отстранившись и взяв его за лодыжки, желая сделать это ощущение близости ещё острее, я почти что терял рассудок, отжимаясь в такт его энергичным движениям навстречу мне, и, кажется, крича "возьми меня, возьми меня всего!...", пока, наконец, я не почувствовал, что он страстно сжимает меня в своих объятьях, и что моё тело пронизывает сладострастная струя...

      Мы долго лежали так, обнявшись и прижавшись друг к другу, как только двое мужчин могут делать это. Я целовал его лицо, лоб, губы. Наконец, мы встретились в нежном поцелуе, и я почувствовал, как его горячий язык касается моего нёба. Я с удовольствием сдался этой ласковой атаке, наслаждаясь вкусом его губ, чувствуя всё большее единение с моим вновь обретенным любовником, о котором мог только мечтать. Потом он немного отстранился, сталкивая меня на бок, и сполз с кровати, опустившись на колени, и продолжая ласкать меня и тереться головой о мой живот. Я почувствовал его руки на моём члене, потом он вдруг оказался в объятьях горячих губ, в то время, как руки продолжали массировать мои яички. Я простонал от избытка ощущений, когда он начал двигаться, то вбирая, то выпуская мой член. Я всегда считал, что я очень даже неплохо делаю это - но Майкл просто бесчинствовал в этом занятии, приводя меня в абсолютное бешенство. Он так и продолжал играть с моим членом, и его большие руки всё время ласкали, прижимали и массировали промежность и яички, пока он наконец не довёл меня до момента острого оргазма. Он со страстью принимал в себя каждую каплю моего семени, аккуратно работая языком и губами, пока, наконец, я не опустошился совершенно.

      Я лежал на спине, с чувством опьянения и приятной усталости. Струйки пота стекали по моему телу, поражённому умению этого человека делать приятное в любви. И тут я вновь почувствовал прикосновение мохнатой груди где-то сзади, и вот уже мои ноги оказались у него на плечах, и тёплый и твёрдый язык начал проникать в моё анальное отверстие. Я, кажется, начал уже терять сознание от такого обилия безумно приятных ощущений, но это было ещё не всё... Теперь он хотел немного помассировать меня своими прекрасными руками, потом он растянулся сверху всем своим плотным телом, и, обнимая меня, просил взять его сзади. Я расположился, и он помогал мне, раздвигая ягодицы, пока я смазывал его анус, который оказался уже совсем разгорячённым и готовым принять меня. Я осторожно погрузил свой инструмент в это замечательное, влажное и горячее отверстие, до самого конца, и оказалось, что оно с готовностью и удовольствием ответило мне упругостью и глубиной, облегая и лаская мой член своим возбуждённым пульсированием. Это ощущение того, что его тело отвечает мне так легко, возбуждало меня ещё больше, и я начал страстные движения, заставляя его и себя делать эти ощущения ещё острее. Я уже не мог посчитать, сколько оргазмов у меня случилось, я был на верху блаженства, и почти на грани помешательства. Моим единственным желанием, моей единственной мыслью было - дольше, как можно дольше, ещё дольше - всегда, навсегда, вечно оставаться соединённым с моим любовником, с удивительным и уникальным мужчиной моей жизни.

      Наконец, на пределе истощения, я выскользнул из него, и, обнявшись, ещё пытаясь целоваться, мы оба провалились в глубокий сон. Мы так и проснулись на следующее утро, в объятиях друг друга. Он ещё спал, и я, воспользовавшись этим, осторожно сполз вниз, с новым желанием ощутить вкус его семени, вкус этого красивого, огромного члена, который был ещё в спящем или полупроснувшемся состоянии. Тем не менее, нужно было совсем немного усилий, чтобы пробудить это неутомимое существо, и вот уже Майкл, со стоном человека, застигнутого врасплох и ещё не совсем проснувшегося, тем не менее, с настойчивостью помогает нам довести до конца эту утреннюю авантюру. Вскоре я получил, наконец, ещё одну порцию тёплой и вкусной амброзии, и мы вновь наслаждались объятьями и поцелуями в свежести летнего утра. Потом он мягко спихнул меня с кровати, провозгласив, что сейчас будет дневной перерыв, и потом нужно будет уже съезжать отсюда. Самое интересное было ещё впереди.

      Умываясь и бреясь, я думал, что сейчас сбегаю в лавочку посмотреть всякие сувенирчики об этом замечательном месте. Я уже взялся за униформу, когда Майкл вдруг вырвал её у меня из рук, отбросив в угол, сказав, что сегодня нам не нужна будет одежда, то есть - совсем. Спрашивая себя, что бы это значило, я возразил, говоря, что мы поедем сейчас в машине, и что, в конце концов, нужно ещё как-то до этой машины пару метров дойти, из домика! Но он лишь приказал мне не допускающим возражения тоном, чтобы я загружался в тачку сейчас же, и вот в таком виде. Я, кое-как прикрываясь, выскочил из двери, и через пару секунд уже плюхнулся на холодную кожу сиденья, задраив за собой дверь, дрожа от утренней прохлады, и спрашивая себя, уж не попал ли я тут в какую-то странную историю, с этой поездочкой. Тут я увидел через затемнённое боковое стёкло, как совершенно голый мужик спокойно дефилирует через стоянку к машине, чёрная кожаная сумка через плечо. Я подумал, что он и вправду уж совсем не такой как все, и, непонятно почему, начал испытывать к нему ещё более сильное чувство.

      Майкл спокойно и неторопливо открыл дверцу и, как ни в чём не бывало, неторопливо устроил свою голую задницу на сиденье водителя. Когда мы выехали на дорогу, он стал рассказывать мне про место, куда мы едем. Он сказал, что это специальная гостиница только для голубых, и что он считает, что это прекрасное место, для того чтобы отметить начало нашей совместной жизни. Настороженно поглядывая на него искоса, я спрашивал себя, что он имеет в виду... Какая, к чёрту, совместная жизнь?! Не отрываясь от руля, он достал меня правой рукой, и, лаская мой член,чётко произнёс: "Я хочу, чтобы ты был моим любовником, и я хочу жить с тобой, только с тобой, вместе". Чёрт возьми! Это он, значит, совсем серьёзно!... Отвечая на его вопросительный взгляд, я был совсем уже почти готов ответить: " Да, да, конечно!..." Но я промолчал.

      В дороге Майкл продолжал рассказывать мне про "Убежище Тимберлэнд", наш пункт назначения. Это было совершенно уединённое место, вдали от всех прочих отелей, предназначенное только для гомосексуалистов. Мы не останавливались в пути, даже чтобы перекусить, видно было, что ему не терпелось поскорее добраться туда. Через некоторое время он заёрзал, сказав, что неплохо было бы пописать, и что он хотел бы, чтобы я попробовал оказать ему эту услугу, чтобы не останавливаться. Я испытал чувство отвращения, не желая превращаться в унитаз для своего любовника, и сказал ему, что не буду делать этого, потому что мне это неприятно. Некоторое время спустя, я всё же почувствовал, что мне хочется опять попробовать его на вкус, и я, наклонившись, начал ласкать его член губами, пока он не принял своё нормальное твёрдое состояние. Я вновь вобрал его в себя, аккуратно, до самого конца, желая опять почувствовать единение с моим мужчиной. Мне всё дольше и больше хотелось его тела. Ощущение было прекрасное, и мы долгоехали в таком, уже знакомом нам положении. Наконец, теперь уже и я начал чувствовать себя слегка дискомфортно из-за того, что мой мочевой пузырь не опорожнялся в течение многих часов. Я попросил Майкла остановиться, чтобы помочиться. Он сбавил скорость, почти остановился на обочине, и, наклонившись ко мне, опираясь на локоть, плотно сомкнул свои губы на моём расслабленном члене, сказав перед этим, что хочет, чтобы я опорожнился ему в рот. Мне было неловко и стыдно, но я решил попробовать, и ощущение опорожнения вместе с напором и сопротивлением его ласковых губ, привело меня в удивительное состояние, которого я никогда не испытывал. Он принял всё, и, аккуратно оставив мой член, поцеловав меня в щёку, поддал газу, заметив при этом, что никогда не просил бы меня сделать ничего такого, на что бы не был готов он сам.

      Мне стало совсем стыдно: этот человек не отказал мне ни в чём, в то же время отдавая мне всего себя, без остатка. Я начал догадываться, что, наверное, он и в самом деле до безумия влюблён в меня.

      Теперь уже мы продвигались по дороге, окружённой довольно густым лесом. В одном месте дорога делала крюк, и спирально загибалась, проходя через удивительно красивые луга. Это была совсем уже небольшая дорога, и только несколько пеших тропинок мелькнуло пообочинам. Ни строений, ни человека. Наконец, этот путь закончился, упершись в небольшую уединённую площадку перед зданием маленькой гостиницы, окружённую многолетними деревьями. Что было удивительнее всего - так это множество совершенно голых людей, разгуливающих где попало. Конечно же, это всё были мужчины и молодые парни, многие из которых даже показались мне весьма привлекательными.

      Вышедши из машины, мы направились к приёмной, и для меня было удивительно заметить, что никто даже и бровью не повёл - не обратил внимания, на то, что мы раздеты. Мы прошли через салон с огромным телевизором, за которым следовал внушительный читальный зал. Я был поражён тем, что везде нам встречались полуодетые, и, чаще, совсем раздетые парочки влюблённых, целующихся или обнимающихся, совсем как всякие нормальные любовники во всём мире. Единственное, что было непривычно, так это то, что абсолютно все они были мужчины...

      Мы подтвердили бронь, и маленького роста швейцар, совершенно нагой, провёл нас через лобби гостиницы, потом вверх по ступенькам, и вновь вниз, через просторный холл. Было забавно следить за подрагиванием этих маленьких голых ягодиц на ступеньках. Мы проходили по коридору, куда выходили двери номеров, и я задавал себе вопрос, сколько же любовников, как мы, скрывается за этими стыдливыми дверями... Наконец, почти уже в конце коридора, наш гид отпер дубовую дверь, пропуская нас вперёд в номер. Это была приятная комнатка, что называется, скромная, но со вкусом. Майкл позаботился, чтобы это был номер с балкончиком, приятным видом, просторной ванной комнатой и наполненным холодильником. Смеясь, он заметил, что единственное, что нам действительно не понадобится совсем, - так это телевизор! Наш провожатый уже незаметно растворился, скромно оставив ключи на кровати. Очень хотелось поесть, и мы решили быстро принять душ, где мы забавлялись друг с другом как вновь встретившиеся после долгой разлуки старые любовники, то моя, то массажируя, то целуясь, то покусывая друг друга. Наконец мы решили, что теперь мы уже совершенноготовы предстать перед кем бы то ни было и можем теперь спуститься в ресторан. Мысль причесаться или побриться казалась нам странной и извращённой, тем более, что совсем не надо было беспокоиться ни о какой одежде в этой фантастической стране для таких же, как мы! Майкл застыл, высматривая место в зале для нас, размеренно расчёсывая щёткой волосы на лобке. Было непривычно идти между ресторанными столиками в таком виде, пока я наконец не понял окончательно, что почти все, кто сидели за столиками, тоже были совсем не одеты. После этого я почувствовал себя уже почти комфортабельно, и, когда мы проходили мимо столиков, я видел глаза других, следящие за нами, и выражающие свет одобрения и радости за нас. Вдруг, чисто случайно, один парень произнес тост за нас, когда мы проходили мимо. Я почувствовал себя вновь посвящённым...

      В этой сказочной атмосфере, в этом чистом и свежем горном воздухе, в тепле нашего маленького комнатного камина, Майкл сумел с любовью и нежностью погрузить меня в обворожительную и прекрасную романтическую ночь страсти и огня, о чём другие только могли читать. Он стал всем для меня - всем, что я когда-либо желал бы иметь в своём любовнике и партнёре. Он был опытным и аккуратным, нежным и сильным, внимательным и требовательным, страстным и сдержанным, тактичным и не знающим пределов. Каждый раз, с новым прикосновением к его прекрасному телу, я ощущал, что я привязываюсь к нему всё сильнее и крепче. К утру я уже совершенно удостоверился в том, что это единственный парень, с которым я хочу, уже действительно хочу провести всю свою жизнь. Мы прожили вмести всю эту сказочную неделю, не расставаясь ни на минуту, и нас ни на минуту не оставляло сознание того, что мы нужны друг другу, и что мы желаем друг друга всегда, независимо ни от чего, всё сильнее и больше.

      Однажды, сидя в холле, я заметил весьма и весьма приятного молодого человека, прогуливающегося около меня с явным намерением намекнуть на что-то. Он так настойчиво выставлял свои полуприподнятые достоинства, что я был вынужден так прямо ему и сказать, что я здесь всего лишь потому, что мой друг немного задержался в номере и сейчас выйдет ко мне. Через секунду, мой Майкл уверенно вышёл в холл, помахивая впечатляющего размера членом. Вдруг соломенные волосы на его теле как бы вобрали в себя все лучи заходящего солнца, струившиеся через окна, и головы всех присутствующих невольно повернулись в восхищении в направлении этого мужчины, ставшего так необыкновенно красивым в один момент. Меня переполняла гордость за то, что это был мой парень, и ничей другой, и что он также думал обо мне. Он целенаправленно, и не замечая никого вокруг, ни этих восхищенных взглядов, подошёл ко мне и нежно поцеловал меня под слегка сконфуженными взглядами других, которых мы не замечали. Потом мы вновь отправились развлекаться и отдыхать - этот вечер мы решили посвятить бассейну и сауне.

      Смазливый мальчик как-то сразу растворился, и я больше не вспоминал о нём. После Майкла, никто мне не казался более желаемым и более привлекательным. Он был просто создан для меня. Когда, наконец, наша неделя отпуска подошла к концу, мы обсуждали уже детали нашей будущей совместной жизни, и он говорил о том, как мы будим вместе проводить отпуск, и о том, как мы будем заботиться друг о друге, о том, что он так счастлив будет стать, наконец, навсегда моим самым близким другом и покровителем. Я взял его за руку, и в этот момент мне стало совсем уже ясно, что этот человек - мужчина, с которым я хочу и должен провести всю свою жизнь. Вся наша дорога назад была наполнена нашей беспечной болтовнёй о нашей жизни, о наших планах, о нашей прекрасной истории, о судьбе, которая свела нас, чтобы соединить.

      Это правда, что в моей жизни было несколько замечательных мужиков, но теперь уже я совершенно чётко знал, что тот, что сидит рядом сейчас - мой навсегда.


Перевод GAIA.RU (#gayRussian on Undernet).
Авторские права данного перевода принадлежат GAIA.RU (#gayRussian on Undernet).
Публикация данного материала производится с разрешения Web-мастера с обязательной ссылкой на данный источник.
Для публикации рассказа, просьба обращаться по e-mail: sergik@gaia.ru


Фотографии из Фото-Галереи Чата


Огненный Лис®



.:^ДимьяН :о)



попугайкеша


На правах RECламы: Здесь могла бы быть Ваша реклама

langiron.ru/all Русские чаты. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва bigmir)net TOP 100. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва Рейтинг@Mail.ru. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва

Copyright© 1997-2016 Sergik© (SPb). All rights reserved.