Новости :: Объявления :: Форум :: Открытки :: Чтиво :: ГЕЙ-ЧАТ :: Лесби-ЧАТ :: Примадонна
  
Новости Объявления Форум Чтиво Открытки Примадонна
Мерзянка


     На следующий день наша рота принимала присягу. Торжественность этого события, которое, к счастью, бывает раз в жизни, и осознание его важности настолько подействовали на меня, что я почувствовал, как весь горю. Термометр, подаренный Юркой на католическое рождество, констатировал очень высокую температуру. Несмотря на это, пришлось выйти на плац. Мне дали автомат, так как без него присягнуть Родине было никак нельзя. Он выглядел так сексапильно! Мое внимание несколько отвлеклось от терзавшего меня недуга. Я держал оружие нежно, чуть ли не поглаживая. Этим заинтересовался Антон. Он заметил, что автомат не женские груди, и его нужно держать крепко. Я тихо ему ответил, что если бы это были сиськи, я бы их выбросил подальше или закопал в снег. Мой выпад был воспринят, как неудачная шутка, которая, впрочем, не являлась оскорблением советского оружия, самого мощного и сексапильного оружия Солнечной Системы.

     Торжественный акт объявили открытым. Один за одним мои сослуживцы подходили к столику, обтянутому красной (а какой же еще!) материей, брали в руку красную папку и начинали читать написанную там присягу, которую днем раньше они зубрили наизусть, по шесть часов маршируя по плацу. Дошла очередь и до меня. Три года театральной студии сказали свое слово. Я прочитал вверенный мне текст нараспев, после чего до сердца каждого новоиспеченного солдата дошла вся важность этого торжественного момента. Отдав честь (конечно, с помощью руки) я вернулся в строй милых бойцов. Вакханалия кончилась. Отдохнув полчаса в казарме, мы пошли на торжественный обед, который, как оказалось, отличался от будничного только наличием двух заплесневелых конфет и булочки. Съев ее, я почувствовал, что теряю силы, и сказал об этом Антону. Тот напомнил, что я лишь вчера выписался, а, стало быть, должен еще чувствовать себя хорошо. Ему все же пришло в голову померить температуру прямо за столом. Увидев, что градусник целиком и полностью подтверждает мою правоту, Антон испросил разрешения у лейтенанта отвести меня в санчасть. Никогда не забуду выражения глаз Юры, когда он вдруг увидел меня на привычном нам обеим месте. Это было выражение удивления, радости и блядства одновременно. Последнему он явно научился у меня.

     Неделю я провалялся в постели. Ума не приложу, от кого Юрик мог набраться столько наглости. Он приходил в палату со шприцем и выгонял всех моих сопалатников. Сделав укол, он неизменно лобызал обе половинки единого целого, после чего нежно и томно, закрывая глаза, целовал мои пышущие жаром губы. Содомия эта не прошла для него бесследно. Как раз под Новый год он тоже слег с гриппом.

     Проводы старого, такого шикарного, и встречу неизвестно что таящего в себе нового года я отмечал в казарме, куда меня отпустили на ночь, предварительно взяв слово, что я не упаду в обморок. Обещание я сдержал. Да и зачем портить людям праздник, лишний раз вспоминая "театралку"? Присосавшись к бутылке лимонада, я сидел, внимая бою Курантов. Часа в два ночи сержанты оторвали нас от телевизора и отвели баиньки, даже не пожелав спокойной ночи. Впрочем, они всегда забывали это делать. Грубые, аппетитные парни... Они в ту ночь принялись глушить самогон - об этом нетрудно было догадаться, если нос исправно работал. Я лег в свою кровать (родная уже отвыкла от тепла своего хитроумного постояльца) и с удивлением открыл для себя, что у меня новый сосед. Антон поменялся местами с москвичом по имени Вадим. Это существо приглянулось мне еще на Белорусском вокзале, и, если бы я знал, что он окажется моим соседом, я б еще там прозондировал почву. Вадик был черненьким, и это существенно отличало его от моих прежних любовников. Стройная и изящная фигурка обличала в нем моего будущего партнера.

     Вадим поинтересовался, спокойно ли я сплю: ибо его последний сосед постоянно брыкался. Я ответил утвердительно, не забыв заметить, что мне часто снятся женщины, и я по этому случаю лезу обниматься. Вадик лишь удовлетворенно вздохнул. Или мне так показалось? Разговор перешел на более будничную и менее приятную нам тему. Оказалось, что сержанты сразу невзлюбили Вадика и стали объявлять ему наряды за малейшие проступки, которые они обычно пропускали мимо ушей и глаз. Вадим через день ходил в наряд дневальным по роте, по несколько часов подряд стоял "на тумбочке" у входа в казарму, а вечером принимался за уборку туалетов. Дежурные по роте из числа сержантов заставляли его тереть "очко", как ласково и возбуждающе называли они подобие унитазов. Тереть до тех пор, пока, по их выражению, задница не будет отражаться. Я был не прочь взглянуть в подобное отражение, но, говоря серьезно, Вадим на самом деле сильно измотался. Он даже отрубился на полуслове.

     Поняв, что сон Вадика будет непробудным, я крепко прижался к нему и поцеловал его в рот. Не ощутив никакой реакции, я покрыл поцелуями все его лицо, после чего решил, что на первый раз вполне достаточно. И это несмотря на мое неимоверное возбуждение! Под сочный мат пьяных сержантов я заснул.

     Проснулся ближе к подъему от того, что ощутил упругость и силу эрегированного Вадикова прибора где-то в районе моего копчика. Я был далек от мысли, что это я ему снюсь. Скорее, мне показалось, что все это происходит во сне. Решив никогда не просыпаться, я подвинулся еще ближе. Насколько это было возможно.

     Наутро меня разбудил все тот же враз пробуждающий все живое и даже мертвое голос Антона. На сей раз он раздался где-то вдалеке. Ах, да наплевать мне было на уже ставшего противным старшего сержанта! Блеснув глазами Вадиму, я пожелал ему доброго утра. Он ответил тем же, но без аналогичного блеска. "Ничего, научишься", - подумал я и стал одеваться.

     В санчасти, куда привел меня неопохмеленный сержант Иванов, пахло самогоном и спиртом. Упившийся в доску Юрка спал на моей кровати. Я пожалел его где-то в области души и лег к нему под бочок. Остальные мои сопалатники валялись по всей комнате. Напоминало это больше всего последствия атомного взрыва. Некоторые застыли с выражением испуга на лице, другие - с жалким подобием улыбки. Как в детской игре "Замри - отомри". Врачей в этот день не было, и мы спокойно проспали до вечера. Видимо, пожелав смыть с себя запах перегара, Юрик решил пойти в душевую, и, совершенно естественно, потащил туда и меня.

     Все было, как всегда. Юра стонал под моим бременем, после этого я слегка вторил ему, показывая, что и он доставляет мне удовольствие. На самом же деле его медицинская пипетка меня больше не занимала. Я думал о том, кому дарил поцелуи в новогоднюю ночь. Мысли о Вадиме захватили меня целиком. Юркины неуклюжие ласки мне были теперь докучны. Работая в режиме робота, я не переставал думать о бедном Вадике, который снова заступил в наряд. Для того, чтобы опять скоблить лезвием унитазы, так возбуждающе именуемые очком! Я мысленно был там, в туалете, рядом с товарищем. Неопытный Юрик не заметил ничего странного и упорно продолжал звать меня с собой. И у меня почему-то не находилось причин отказывать. По ночам я звал к себе Вадима. Почти вслух. Неужели он не мог догадаться чем-нибудь заболеть? Не догадался...

     Я уже начинал выискивать предлог, чтобы отказаться от ежедневной помывки, когда мне объявили о том, что самых больных отправляют на обследование в гарнизонный госпиталь. Я немедленно воздал хвалу Всевышнему и стал собирать в дорогу свои скромные пожитки.

     В госпиталь меня и еще одного бойца отвозил Юра. Поняв, что я все же там останусь, он отозвал меня. Мы отошли в сторону. Тут я услышал то, что никогда и не мечтал услышать от "натурала", правда, уже бывшего. Объяснение в любви было настолько приятным, что мой барометр живо на него отреагировал. Произнеся дежурную фразу, что я его тоже никогда не забуду, и что был бы рад снова встретиться, я пошел осваивать новые просторы для деятельности.

     Началось обследование, и все мои мысли уходили на то, чтобы поскорее вырваться из тисков Советской армии. Здесь хорошо, но дома все-таки куда как лучше. Для человека, больше всего ценящего свободу, было просто утомительно глазеть изо дня в день на забор, который явно ее ограничивал. Дела продвигались неплохо, я очень быстро убедил местных врачей, что я самый больной солдат Краснознаменного Белорусского военного округа, а жив еще только благодаря тотальному склерозу, из-за которого забываю вовремя умереть. Секс отошел на второй план. Скорее, потому, что я был сыт им по горло, но все-таки главная причина заключалась в том, что не было не одного солдата, с кем бы я согласился переспать. Даже в обмен на свободу. Как назло, подобрались одни выходцы из Средней Азии и братского Кавказа. Один вид их обрезанных инструментов вызывал у меня полную алибидемию.

     Прошел почти месяц. Я уже поверил в то, что меня комиссуют, но в дело опять вмешался Случай, до этого исправно мне помогавший. Самый Главный Врач застал меня на улице с сигаретой, а это было еще хуже, чем преступление. Уже к вечеру следующего дня я снова был в родной казарме. У входа меня встретил мой новый избранник. Я поздоровался с ним и выразил сожаление, что из-за его наряда мне придется мерзнуть ночью одному. Должен заметить, что по ночам было холодновато, и только поэтому моя реплика не заслужила особого внимания.

     После обеда меня вызвал командир роты, который явно намеревался сделать мне внушение. Мой бледный вид смешал его планы, и он участливо стал расспрашивать, чем я занимался на "гражданке". Я просто не представляю, что бы с ним приключилось, узнай он всю правду. В своем ответе я сделал упор на классический каллиграф. Товарищ майор тотчас расплылся в улыбке. Посоветовал мне воздержаться от обмороков, пообещав взамен устроить мне легкую жизнь в качестве взводного писаря. Оральный договор был заключен, и мы мирно разошлись.

     Уже к вечеру я понял, что товарищ майор придерживается своих обещаний. Я получил задание сделать какие-то ротные списки (от слова "рота"), после чего сразу принялся за дело. Мое искусство настолько понравилось нашему лейтенанту, что я ждал благодарственного поцелуя хотя бы в щечку. Тщетно. Не услышал даже отрывистого "спасибо".

     Мои предположения насчет холодной ночи полностью подтвердились. Ежась от холода, я про себя забавлялся местными храпунами. Иногда они наглели до такой степени, что игравшие в карты сержанты вынуждены были бросать в них сапоги. Эта акция имела всегда непродолжительный успех. Уже через несколько минут храп доносился из другого угла и, как бы в отместку, с удвоенной силой.

     Три следующих дня мне пришлось посвятить азбуке Морзе. Я настолько преуспел в учении, что очень быстро превзошел многих сослуживцев, только этим и занимавшихся. Вернее, не только этим. Два раза в неделю весь наш взвод вместе с Ивановым уходил в наряд на самый что ни на есть настоящий свинарник. Разумеется, без меня. Как ненавидели меня мои однополчане! В душе я их понимал, но ничем помочь не мог. Уставшие и вонючие, приходя в казарму, они видели меня сладко спавшим. Драться боялись из-за ответной реакции в виде припадков. С Вадимом за это время судьба меня не сводила. Любимый проводил ночи либо в туалете, либо в свинарнике, где и умудрялся хоть немного отсыпаться.

     Кроме изучения "морзянки", я работал над всякого рода документацией, которую почему-то меня заставляли раз за разом переписывать. Впрочем, у меня и в мыслях не было хоть как-то выражать недовольство.

     В один прекрасный январский день, вернее, вечер, появился Юра. Он пришел опрыскивать помещение то ли от крыс, то ли от нас. Встреча боевых друзей была короткой, так как все уже выходили строиться на ужин. Пообещав скоро заболеть, я пошел принимать пищу, которая в тот момент не показалась мне чересчур отвратительной.

     Я начинал привыкать к скудной и серой жизни. После завтрака - занятия "морзянкой", потом обед, потом работа над бумажками, потом ужин, потом обязательный просмотр программы "Время", на который сгоняли даже сержантов. День кончался тем, что я ложился в холодную кровать и начинал мечтать о Вадиме. Но его постель была по-прежнему бесконечно пуста...

     Из-за этой поганой программы "Время" ко мне приклеилась, на первый взгляд, вовсе не заслуженная кличка "Катя". Во всем была виновата Катя Лычёва, как потом написал один "культуролог", большезубая пионэрка, любовница Саманты Смит, царствие ей небесное. Так вот эта самая Катя, любимица президента Рейгана, однажды написала ему письмо, что, мол, нехорошо продолжать гонку вооружений. За это она удостоилась приема у него в Белом доме и теперь не сходила с экранов телевизоров. Общего у меня с ней было много: фамилия, нелюбовь к гонке вооружений и, хочу надеяться, предпочтение мужского пола женскому. Но мои-то сослуживцы об этом еще не знали, и даже повода догадываться я им пока не давал. Однако это не помешало Антону запустить кличку, которая, впрочем, не казалась мне обидной. Пошли производные типа "Катенька", "Катюха" и вопросы, не родственница ли она мне случаем. Я с притворной злобой отвечал, что дочка, а потом начал отмахиваться обеими руками, утверждая, что она не дочка мне и вообще не родственница и даже не однофамилица.

     Размеренная жизнь кончилась внезапно. Из-за участившихся случаев массовых заболеваний в городок приехала представительная медицинская комиссия, состоявшая исключительно из полковников и генералов. Не забыли пригласить и меня. Еще бы! Попробовали бы только забыть! Я бы им живо напомнил! Самый главный генерал проникся нежными чувствами, слушая мое повествование о том, как я выполняю свой долг, невзирая на грызущие и подтачивающие изнутри болезни. Голос его не гармонировал с мундиром, и у меня успела мелькнуть мысль о том, что и он не прочь побаловаться с солдатиками. Глазки мои забегали, я призвал на помощь все свое обаяние...

     Уже в казарме я узнал, что на следующий день мне надлежит отбыть в город-герой Минск в окружной госпиталь для прохождения полного обследования. Начинал накручиваться новый виток нелегкой секс-миссии.



Фотографии из Фото-Галереи Чата


Guard



Art1998



Вельзевул


На правах RECламы: Здесь могла бы быть Ваша реклама

langiron.ru/all Русские чаты. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва bigmir)net TOP 100. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва Рейтинг@Mail.ru. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва

Copyright© 1997-2016 Sergik© (SPb). All rights reserved.