Новости :: Объявления :: Форум :: Открытки :: Чтиво :: ГЕЙ-ЧАТ :: Лесби-ЧАТ :: Примадонна
  
Новости Объявления Форум Чтиво Открытки Примадонна
На каждого мудреца довольно простаты...


     Денис со злорадной улыбкой наблюдает, как я выхожу на строевой смотр. Он, как связист, стоит поодаль со своими связными офицерами, и, рассказывая им что-то, косится в мою сторону. Надеюсь, что вещает не о нашей с ним связи. Мне же не до смеха - действительно трудно ходить. Такое ощущение, что он забыл во мне свой поганый отросток. А тут - строевой смотр. За всеми этими поебушками я забыл, что завтра должна явиться представительная инспекция из округа. Так повелось еще с времен, когда Мойдодыр был не только лейтенантом, но и мужчиной. Два раза в год в нашу часть, впрочем, как и во все другие, наведывалась комиссия, которая должна была определить пригодность солдатиков и остальных служивых к исполнению своего воинского долга. Грузные минские дядьки заставляли бегать, прыгать в вонючих резиновых костюмах, по идее защищавших от химической атаки потенциального неприятеля, шагать строевым шагом... Короче, делать то, что снилось офицерам только в снах с холодной испариной. Хорошо, что подобные экзекуции устраивались только два раза в год, вряд ли кто смог бы пережить это еще раз. Мойдодыр осматривал офицеров, нам же достался начальник штаба. С предельной тщательностью он проглядел подворотнички, вставив Ростику за то, что тот выглядел, впрочем, как и всегда, неопрятно. До меня очередь так и не дошла - на Ростика он потратил слишком много времени. А то бы и мне досталось. Вчера мне было явно не до подворотничка. Да и сперма засохшая была именно на том месте, где находилась надпись, гласившая о том, что штаны действительно мои. А это НШ тоже проверял.

     Весь день я провел за начертанием разных предкомиссионных списков и стиркой штанов. А с утра нас построили по тревоге еще до подъема. Мойдодыр решил вновь убедиться, что все готовы к встрече грузных дядей. После завтрака эти толстосумы проверили наш внешний вид. Они были менее придирчивы, чем наше начальство, и вакханалия замечаниями не увенчалась. Сразу после строевого смотра начались экзамены по строевой подготовке. Нам следовало по одному подходить к толстому полковнику, строевым шагом, разумеется, отдавать честь и говорить, что, мол, по вашему приказу прибыл. В моем сознании прибывали только скорые поезда, поэтому я шел к толстяку слишком быстро. Он аж испугался. Но честь в ответ отдал. И пятерку поставил. Еще бы! Посмел бы он не оценить, как стройные длинные ножки, чеканя шаг, рисовали на асфальте прямые линии, смыкавшиеся в квадраты, прямоугольники и чуть ли не тетраэдры (это когда нога поднималась на уровень груди). У новичков получались сплошные овалы, но в ведомостях милосердный полковник нарисовал всем четверки.

     Следующим испытанием была Защита от Оружия Массового Поражения. Иными словами, ЗОМП. Если не успеешь за семь секунд напялить на рыло противогаз, другой толстый полковник считает тебя мертвым, а стало быть, двоечником. Ростик единственный из нас не управился в жизненный норматив и целую лишнюю секунду глотал условные газы, за что и получил "трояк". Прохожие, которых угораздило в это время проходить мимо забора, с интересом наблюдали, как с десяток дураков, которым полковник истошно орал "Газы!", зажмуривали глаза, затаивали дыхание и, путаясь в лямках противогазной сумки, нащупывали спасительную резиновую мякоть. За семь секунд все защитнички были на одно лицо, и только рост отличал Дениса от Вовчика, а меня от Ростика. Спасительный "отбой" вернул каждому свое лицо, но тут же последовала команда "Химическая тревога!" Спастись от этой напасти можно было только надев на себя противно зеленого цвета общевойсковой защитный комплект. Перед этим, правда, повторив процедуру с противогазом. Этот самый ОЗК представлял из себя очень ценную вещь для рыболовов-любителей. Непромокаемые резиновые сапожки, резиновые штаны, плавно перерастающие в резиновый смокинг и заканчивающиеся резиновой шапочкой. Именно такого цвета шапочка была у меня в детстве, когда я любил хаживать в бассейн "Москва". Короче, ОЗК был весь резиновый. Теперь уже разница в росте была менее заметной, ибо нашим маленьким ребятам достались костюмы на несколько размеров больше. Именно поэтому они быстрее всех облачились и наблюдали, как Денис натягивает сапожки на несколько размеров меньше. Толстый полковник простил Дениса, видя явную недоработку со стороны противохимической промышленности. Воскрешенный полковником мой вчерашний лавер еще долго ругался на противохимическую промышленность, успокоившись только перед началом экзаменов по физической подготовке.

     Мне даже и не пришлось уламывать экзаменатора освободить меня от кросса. Тот сам спросил, кто освобожден. Более того, я проявил чувство патриотизма по отношению к родной части, изъявив желание пробежать стометровку. В паре с длинноногим Денисом. На спор. Напялив три пары носков, дабы ноги не метались в сапогах, я принял стойку низкого старта. Потом Денис визжал, что я рванул задолго до отмашки командира взвода. Теперь это уже неважно: я обогнал Дениса на два своих тела и показал абсолютно лучший результат в части. Жаль, что на задницу не поспорили. На остальные мероприятия типа общения с турником и пятикилометровый кросс, я не пошел. Пропитые и прокуренные офицеры плелись в хвосте дружной колонны солдат, а замыкали весь этот растянувшийся на добрый километр караван прапорщики. Надо отдать им должное: добежали все. Вовремя сообразив, что любое мое слово вызовет у них жажду крови, я молчал и даже не смеялся. Почти. Позволил себе только поиздеваться над Денисом, которого длинные ноги так не вынесли за пределы прапорщицкого пелотона. Злобно покосившись, Мистер Большая Шишка пошел отстирывать штаны. Он их испачкал, когда на повороте ноги заплелись буквой "гамма", и младший сержант лег сразу под двоих прапорщиков.

     Пятница, двенадцатое, началась с политзанятий, которые проводили три пухлых полковника. Не нужно было быть большим фантазером, чтобы на ум пришли три толстяка Олеши. Мы с Денисом по-очереди передавали друг другу роль горбатого могильщика толстяков, забыл, как его звали, на "г", по-моему. Толстяки быстро поняли, что опрашивать народ на предмет знания состава блока НАТО и тусовки наших друзей не имеет смысла, и перешли на более желанную тему - состав Политбюро ЦК КПСС. Благо, все эти старперы висели на стене, так что ребятам не составило труда повернуть голову и прочитать заветные фамилии. Три толстяка остались довольными, а мы отправились собираться на стрельбы.

     По дороге на полигон, который находился далеко за нашим луна-парком, я донимал командира взвода вопросами, как и по кому именно нам нужно будет стрелять. Тот был занят разговором с толстым полковником и ответами меня не удостоил. Оказалось, что мишени, заботливо расставленные Ростиком еще вчера, растащить на дрова не успели. Полковник объяснил, что стрелять стоит по мишеням. Просто лечь и стрелять. Если попадешь - "пятерка", не попадешь ни разу - "двойка". Все просто и ясно. Признаться, мне не понравилось стрелять - слишком шумно. Да и в плечо отдавало так, что под вечер я ходил искривленный. Но попал. Мишень моя свалилась после первой очереди, которая глубоким эхом застряла в мозгах. Попали все - на самом деле в этом ничего сложного не было, зря я так волновался. На этом, оказалось, проверка для нас и закончилась. Мне даже не дали почистить автомат. Прискакал замполит и увел меня писать проверочные ведомости. Оно и к лучшему. Перспектива измазаться в масляных автоматных внутренностях особо меня не прельщала.

     Мойдодыр прозрачно, как только он это умеет, намекнул, что я должен написать себе все пятерки, если хочу в отпуск. В отпуск я хотел, и намек Мойдодыра понял. К вечеру бумажки предстали перед тремя толстяками в лучшем виде. Напоследок подписав их и выразив перед всем строем оральное удовлетворение нашей боеготовностью, толстяки поспешили в свой Минск, дабы успеть вернуться к концу пятницы, рабочей недели то есть. Ростик снова бесился. Не мог он простить меня, а тут еще я в отпуск еду. Резон в этом есть, сказал я ему, как же могут свиньи остаться без своего пастыря? Как всегда в подобных случаях, диалог закончился "милым Августином". Песенка эта, думается, снится Ростику до сих пор.

     Официально Мойдодыр объявил о том, что я поощряюсь отпуском, ровно через неделю. Все это время офицерский состав обмывал успешную демонстрацию боеготовности, и к пятнице от них осталась лишь кожа, обтягивавшая проспиртованные скелеты. Если бы не звезды на погонах, их бы наверняка унесло ветром. Я не скрывал радости и, увидев Голошумова за пультом дежурного, решил это дело отметить. Тут еще Славик вернулся из госпиталя, полный сил, желания попить коньяка и, как я надеялся, массы других желаний. Но и это, как оказалось, было не все. При пятничном прощании с солдатиками Мойдодыр зачитал приказ об увольнении Стаса с Юриком. Для них это было полной неожиданностью - до этого замполит грозился продержать их до конца мая. Бросив нас по дороге на ужин, они помчались на вокзал покупать билеты, а заодно и самогон.

     Я выпил с ними чисто символически, лишь пригубив зловонное пойло. В полночь, обнявшись со всеми, они покинули часть. Голошумов принял их дембель настолько близко к сердцу, что не мог подняться для объятий. Я поманил Славика в клуб...

     Со дня на день прапорщики хотели перетащить бильярд на улицу. Эта ночь будет последней, когда мы сражаемся с глазу на глаз в клубе. Славик все время выигрывает. Между делом опрокидывая рюмку за рюмкой, мы приближаемся к состоянию дежурного по части. Славик действительно пару раз трахнул Ирку. Но она ему сказала, что я был лучше. Ну еще бы, а как ты думал!? Видишь, девчонка, а понимает в этом. Кстати, о трахе. Неплохо было бы... Я раздеваю Славика. Одежда разлетается по бильярдному столу. Вот уже Славик, совсем голый, лежит на бархате и барахтается в моих объятиях. Коньячный спирт валит меня с ног, но не может сбить эрекцию. Я влетаю в него почти с разбегу. Славик не может вырваться, хотя и пытается. А потом уже просто лежит, закрыв глаза, двигаясь только в ритме моих толчков. От пота бархат становится влажным. Потом и от его обильного фонтана. Мы кончаем одновременно. Славик встает, только когда я протягиваю руку. Он обессилен настолько, что последнюю партию сливает всухую. Я провожаю его и зачем-то возвращаюсь. Играю сам с собой, постоянно выигрывая. Прислонясь к стенке, стягиваю одежду. Ложусь туда, где час назад лежал Славик. Он уже видит сны, когда я, представляя его на мне, ввожу в себя кий. Трахаю до рези в кишках. До очередного опустошения спермохранилищ, которое наступает нескоро. Еще задолго до этого я слезаю со стола. Стоя гораздо приятнее. И вот оно - опустошение... Я даже огорчаюсь, что самодельная радость прерывается так внезапно. На репетер сил нет. Их нет даже на обратную дорогу. Возвращаюсь уже с рассветом, представляя по дороге, как забиваю шарик в лузу, не меняя позы, с кием в себе. Смешно, но этого я так и не попробую. Наутро стол перенесут в беседку. Замполит еще возмутится, что бархат так быстро износился...

     Мне страшно было смотреть в зеркало, когда Голошумов, вопреки логике и законам физики и биологии, поднял нас на завтрак. Я дошел только до железной дороги и увалился на мягкую травку за сарайчиком, попросив ребят особо назад не торопиться. Парко-хозяйственный день обещал быть нелегким, и эти полчаса сна были как нельзя кстати. Славик тоже выглядел не лучшим образом: помятое лицо и волочащиеся ноги. Денис все понял. Но промолчал. С развода меня отправили в связную каптерку помочь убраться. Там-то я и дорвался снова до большого куска мяса. Уже забыл, что в рот неудобно, и попробовал еще раз. Быстро надоело, и я доделал руками. Как раз Денис успел вытереться, и пришел главный связной капитан. Проверить, как мы там убираемся. Вставил за медлительность, но нам обидно не было. Мы действительно не торопились убираться...

     В обед осчастливил Мишка. Он давно собирался посетить наш славный город, и теперь позвонил и обрадовал меня известием о завтрашнем приезде. Планы взять увольнительную и поспать в каптерке пришлось менять. На счастье, командир взвода еще тусовался в части. Я рассказал о приезде двоюродного брата и попросил отпустить завтра на весь день. Отказать лучшему солдату по итогам проверки командир не посмел. Отвесив реверанс, я пошел в каптерку закончить уборку. Я всегда соблюдал там чуть ли не стерильную чистоту и поэтому в тот момент мог совершенно спокойно завалиться на стол и отправиться в царство похмельного сна.

     Мишка приехал рано утром, заставив меня пробудиться задолго до подъема. Поезд пришел немного раньше расписания, и он уже стоял на платформе, справедливо полагая, что ему некуда идти. Тут я и подоспел, сняв все страхи. Узнал не сразу: за два с половиной месяца лицо его покрыла густая борода. В остальном же он остался милым добрым толстым Мишкой. Заключил меня в крепкие объятия, не поцеловав разве что. Побродив по рынку и накупив напитков, которыми обычно такие встречи обмываются, оправились в лес. Немного не дошли до того места, где мы беспощадно молотили мишени из автоматов. Расположились на небольшой полянке, целиком отдавшись ласковому весеннему солнцу. Уже около полудня оно разыгралось настолько, что прогнало нас в тень. Птицы, перелетая с дерева на дерево, весело щебетали и иногда роняли на нас ветки.

     Видя, что нам хорошо вдвоем, птицы на нас не срали...

     Я проявил чудеса проницательности, сообразив, что для такой встречи крепкие напитки не подходят. Другое дело - шампанское. Пробки вылетали с шумом, на время прогоняя веселых птиц. В этот день я был счастлив. Друг, сидящий рядом... Большой... Мягкий... Птицы... Солнце... Шампанское... Радость от встречи, светившаяся в его глазах. И ничего не надо было говорить. Мне рассказывать было особо не о чем. Не стану же я посвящать Мишку в проблемы совращения сослуживцев. Ему этого не нужно знать. Просто не нужно, и все тут. Мишка об армии особо не распространялся. Для него это был счастливо прерванный сон. Сон, в котором он познакомился со мной... Я ценил его дружбу. Она была для меня окошком в другой мир. Мир, в котором не было места денисам, бобам, ромкам, витькам. И, возможно, даже ёжикам. Нет.., для того, пожалуй, место нашлось бы. И для Славика... Как мал все-таки этот мир!.. И как огромен!.. Сидеть можно до бесконечности. Никакая увольнительная не может ограничить этот мир. Мишка едва успеет вскочить в ночной поезд, останется только непомерное счастье, которое он не в силах утащить с собой. Это мое счастье! Я нашел его здесь, в армии. Зачем он приезжал? Наверно, за тем же, что оставил мне после себя. Я нес это счастье с собой, осторожно перешагивая через рельсы, словно боясь уронить. Дежурный не отметил для себя и для Мойдодыра следов алкоголя. Вот так всегда, у них только одно на уме. Не пил вроде, а счастливый. Как это?!..

     Общение со Славиком не клеилось. Было чувство, что вместе с бильярдом унесли кусочек нас. Огромную глыбу. В беседке не игралось. Слова застревали в глотке. Футбольные баталии вновь завлекли нас. Теперь мы уже не давали спуску местным. Макс то и дело норовил ударить сзади. Грубый Макс, совсем не женственный. То, что однажды удалось проделать со мной, со Славиком ему не прошло. Славик увернулся от подножки и, развернувшись, залепил Максу в глаз. Команда соперников оценила отмашку правильно. Они уже давно говорили Максу, чтобы тот играл мягче. Пробили нам штрафной, а Макс стал играть осторожнее. Не боясь уже его подкатов, я носился по площадке, словно лань, щедро награждая Славика за мужество пасами. Удрученные местные хлопцы пришли и на следующий день. И кончилось это для них еще большим позором. Ромка после каждого гола средним пальцем показывал, с чем он сравнивает каждый свой гол. Когда-то я именно так показал одному московскому парнишке, предлагая трахнуться...

     В конце недели круг потенциальных лаверов расширился. К нам в часть явилось пополнение. Как водится, из Печей. Два младших сержанта. Беленький и черненький. Тот, который блондинистый, звался Женей. Из Фрунзе, но совершенно русский. Симпатичный. Третий по росту после Дениса и меня. Худенький. Личико почти детское. Но не как у Ёжика, это понаивнее. Лицо отражало внутреннюю сущность: парнишка действительно казался наивным и слишком простым. Конечно, время покажет, но пока не хочется... Связист. С Денисом будет. Надо бы при случае попросить его, чтобы пока не распространялся о том, как он проводит вечера досуга и уборки своей каптерки. Будет время и возможность, сам расскажу...

     Второй был Колькой. Невысокий, приятный, но не более. Еще проще, чем Женька. Слегка нагловатый. Сразу почувствовал свободу. Вовчика не ставил ни во что, не говоря уж о Ростике. Тут уже я взял инициативу и попросил Николая вести себя покультурней. А если быть точным, крикнул, чтобы не выебывался. Ему не понравилось. Хотел было возразить, сжав кулаки, но Славик легким движением осадил его на пол. Порядок был восстановлен. Часть продолжала жить своей жизнью. И ей было плевать на новеньких.

     Оказалось, Женька был настоящим футбольным асом. После его появления на баскетбольной площадке местные хлопцы стали наведываться к нам все реже. Мы разделились на две команды. Женька прилично изматывал нашу слаженную команду, и под вечер об удовольствиях иного плана как-то не думалось. До того момента, как в нашу часть на неделю поселили школьников. Их согнали для прохождения курсов не то гражданской обороны, не то просто поиграть в войнушку. Скорее всего, сами их начальники не знали, что с детками делать. Поставили палатки, загнали туда по десять человек и бросили их на произвол судьбы. С пятьдесят бывших восьмиклассников слонялись днем по территории, ничего не делая и лишь отвлекая меня от работы. Сосредоточиться на стендах, которые Якубович хотел видеть в своем тыловом кабинете, не было никакой возможности. Воцарившаяся жара заставляла мальчишек оголиться. И вот эти молодые тела целыми днями фланировали по части, нагоняя на меня бешенство. Вечерами они поигрывали в футбол. Я лишь смотрел на резвящихся юношей, а потом удалялся в каптерку. И дрочил, дрочил, дрочил... Ромка однажды наведался, трахнул, но успокоения это не принесло. Хотелось молодого тела, но где его возьмешь?! Близок локоть, да не укусишь...

     Тот теплый июньский вечер был для будущих солдатиков последним. Я долго убирался в кабинете Якубовича, освобождая место для свежеиспеченных своих шедевров. Скопилось много мусора, и, как повелось, я отправился в бильярдную беседку сжигать его в урне. Так было удобнее, и возможностью не бежать на свалку всегда пользовались те, кто убирался в штабе. Я захватил с собой кий с шариками, чтобы процесс горения остатков жизнедеятельности Якубовича воспринимался веселее. На огонек пришел белобрысый мальчишка. Из разряда тех, что доктор прописал... Валерка. Классный маленький барсучок! Блики от костра летали по его юношескому лицу, грязному от сегодняшних футбольных сражений. Я заметил его давно, слишком уж он напоминал Кирилла. Внешне. Но в шахматы, как оказалось, не играл. Начальники вручили ему жалкое подобие автомата, выстроганного еще в школе на уроках труда из дерева. Я успел уже пройтись по его начальникам. Лень им, мол, было зайти в "Детский мир" и купить автоматы поприличнее. Валерке было стыдно за своих учителей. Он даже попытался их оправдывать, когда я предложил поучить его играть в бильярд. Фонарь, тускло освещавший внутренности беседки, молча наблюдал, как я, показывая самые простые удары, беззастенчиво лапал мальчишку. Отложив деревянное оружие, Валерка увлеченно постигал азы игры, в то время, как мои руки сновали в опасной близости его лобка. Они бы и залезли внутрь, но я пока сомневался в умении юноши хранить военные тайны. Не верил я в стойкость юных, не бреющих бороды - это я уже по Стивенсону в лучшем переводе...

     Обычно все свои представления о морали хлопцы обнаруживали в моей каптерке. Соответствие этих представлений Моральному кодексу строителя коммунизма не подвергалось сомнению только до первого стакана горячительного напитка. В этот вечер был "Бифитер" польского разлива. Юношу не пришлось уламывать попробовать джин. Он с радостью показал, что справляться со стаканами ему удается лучше, чем с бильярдными шарами. Глаза его налились теплотой и негой после второй дегустации огненного напитка.

     - Слушай, не пойму я никак, с чего это вздумалось вашим учителям отрывать вас от каникул, от баб любимых, наконец, чтобы тащить играть в войнушку?

     - Не знаю, говорят, у них это есть в планах на год...

     - Тяжело, наверно, столько времени без любимой? Она-то хоть имеет место быть?

     - Ну... да...

     - Да, здорово! Нам в этом отношении куда сложнее. Сидим в этой армии сраной, только дрочиловкой и остается заниматься. А ты часто дрочишь?

     - Да нет... Так, когда делать неча...

     - Ну ничего, в армию пойдешь, узнаешь... На прошлой неделе тут такая телка попалась... Драл ее всю ночь, - я врал не только беззастенчиво, но и с долей самовнушения. Коитус предстал перед моими глазами, и на это живо среагировало мое мужское естество. Никакой четвертый стакан не мог погасить желание сделать это... Сейчас и здесь!.. У Валерки аналогичный по счету прилив можжевелового огня, казалось, заменится моментальным соитием с Морфеем. Я продолжал, боясь, что охранник лагеря педерастающего поколения может оставить пост часиков этак на десять.

     - Так вот, телка так подмахивала, что аж дух захватывало. Грудищи - утонуть в них можно. Села на меня, задница трясется... Кстати, на этом столе это и было. Слушай, а ты никак возбудился...

     Я схватил Валерку за возбудившийся кончик. И он, и его хозяин были возбуждены. А хозяин вдобавок еще и покраснел, чего не смог скрыть даже тусклый интимный свет польских ароматизированных свечек. Вот уже прекрасный образец раннего полового созревания у меня в ладони. От стыда за своего хозяина оголивший головку и зардевшийся, как переходящее красное знамя, что валялось в углу. Смущенный Валерка наблюдал за моими руками, проявляя чудеса терпеливости. Любой гей-лидер сказал бы: толерантности. За подвиг сей я немедленно вручил юноше переходящее знамя. Но не то, что валялось в углу - свое. Вернее, только древко. Зато горячее и толстое. Потные холодные ладони бережно сжали его. Мы встали в полный рост, Валерка - сильно шатаясь.

     Я держал юношу за конец, боясь, что без моей помощи он просто упадет...

     Руки наши не покидали флагштоки друг друга. Эта суходрочка не могла длиться вечно - я чувствовал скорое приближение финиша. И, сам от себя подобного не ожидая, бухнулся пред Валеркой на колени. Самая маленькая его конечность была вмиг поглощена ненасытной ротовой полостью. Та вместила все, что юноша выносил за свои пятнадцать лет. Вместе с трудолюбивыми производителями семени, непропорционально большими по сравнению с их одиноким собратом. Производители трудились в ударном темпе. Это я понял через минуту, когда семя горячим фонтаном оросило нёбо. Я глотал, а оно все хлестало артезианским колодцем. Колодец высох только после взрывов на втором десятке. Я испил эту чашу до дна, одновременно покрывая Валеркины ботинки влагой из другого, более старого и оттого не такого щедрого брандспойта. Валерка не мог или не хотел говорить. Этот податливый нежный юноша неожиданно превратился в грубого неотесанного мужлана. Сквозь пелену бифитерского тумана до него дошло, что только что он поимел дело с настоящим пидаром. Даже хуесосом назвал, за что тут же получил сильную затрещину. Заплакал. Пьяные слезы скатывались по разрумянившейся мордашке. Достигали подбородка, где их и ждал мой язык. Поцеловать себя Валерка так и не дал. Мотивировал тем, что я хуй сосал. Мне стало скучно с ним. Сразу. В один миг. Задув свечки, я грубо вытолкал его на улицу. Надо было еще поддать подзатыльников, но я сдержался. Я маленьких не трогаю. Завтра, еще до обеда, ты вместе с такими же оболтусами, как и сам, смоешься восвояси с нашей территории. И мне абсолютно по фигу, что ты расскажешь неудавшимся однополчанам. Даже если они тебе и поверят, спросить об этом не смогут. Я буду весь день торчать в кабинете Якубовича, придумывая, как повесить стенды, чтобы они гармонировали одновременно с Лениными в двух ипостасях: портретном и тем, который на знамени. Почти на таком же знамени, о которое я иногда вытираю сперму у себя в каптерке...

     Через пару дней неутомимый наш Якубович придумал, как меня занять аккурат до моего отъезда в отпуск. Мойдодыр клятвенно заверил, что отпустит меня сразу после того, как я нарисую для зама по тылу трафареты на всё приусадебное хозяйство. Зная, что во мне крепким, но вполне пробудным сном спит Стаханов или Паша Ангелина на худой конец, я собрался было отбыть домой уже послезавтра. Не тут-то было! Трафареты следовало рисовать по очередному дебильному армейскому ГОСТу, а это означало, что использовать надлежит специальную масляную краску. А она не только масляная, но и долгосохнущая.

     Нет худа без добра: поняв, что до середины месяца мне отсюда не смыться, я уговорил Якубовича оформить мои проездные бумажки аж на пятнадцатое. Сам же целыми днями, покрыв с утра трафареты очередным слоем краски, сидел в каптерке, отдаваясь то воспоминаниям, то Славке, то Ромке, иногда в каптерку забредавшим.

     Приближалось пятнадцатое. Настолько неумолимо, что мне становилось страшно. Сам того не подозревая, я назначил время отъезда именно на тот день, на который, по моим подсчетам, приходилась годовщина смерти Олега. И я боялся этого дня. Сам того не желая, я не мог перестать думать о нем. Время напрочь стерло жалость. Осталась обида за него. Боже, он ведь такой, как и я! Был... Так же смело и безоглядно бросался в пучину страстей. Страстей, которым, казалось, в том мире не было места. Мне повезло... Мне везет и сейчас... А ему... А ему - нет. Не на того нарвался, - сказали бы парни, как те... Те, которые его... Нет! Увы, наверно, увы, все гораздо сложнее. Олег имел свои недостатки, но что они по сравнению с тем, какая чистая и светлая душа скрывалась в красивом теле! Настолько красивом, что десяток конченных тупиц и болванов сошли с ума... Эта душа, наверно, летает надо мной. Теперь она бесплотна. Она очищена от той скверны, в которой барахтаюсь я. Злостный педофил, ебливое безмозглое существо... И она, эта бесплотная душа, осуждает меня. А возможно, и хранит... Хранит от того, что могло произойти и со мной примерно в таких же вариациях. Я помню об Олеге. Я работаю за двоих. И он хранит меня. (Боже, какой же я идиот. О чем я думаю?!) Конечно! Конечно же, смысл жизни не в том, чей хрен сегодня торчит в твоей заднице, и насколько больше он будет завтра. Смысл жизни даже не в том, сколько она продолжится и когда кончится, как я думал в детстве. Смысл жизни... А в чем, кстати, он есть?.. И есть ли он вообще?.. Милый Олежка, ты наверняка знаешь ответ на этот вопрос. А я не знаю. Может, поэтому я еще здесь...

     Думы о смысле жизни незаметно приблизили четверг, пятнадцатое. Якубович весь сиял, когда наблюдал, как мы и Андреем развешиваем трафареты. Потом обменял последний на проездные бумажки. Я тут же помчался на вокзал. На счастье, билет был, и причем, хороший, в "люкс". При моих-то заработках ютиться в купейном вагоне? Нет, Её Величество Дочь и Жена в одном лице всего Краснознаменного Белорусского военного округа просто не могла позволить отдать свое хрупкое тельце на съедение каким-то там вагонным тараканам. Поезд отчаливал из Мостов ближе к вечеру. После обеда офицеры и прапорщики буквально повалили ко мне с заказами. Как же! Тетка едет в столицу! Всем им я говорил одно и то же: "Не обещаю". А Мойдодыр не просил ничего материального. Памятуя о моем многотомнике истории болезни, он просто попросил вернуться. Мне показалось, что именно попросил, а не приказал. Сердцу ведь не прикажешь...



Фотографии из Фото-Галереи Чата


попугайкеша



romashka



DAR


На правах RECламы: Здесь могла бы быть Ваша реклама

langiron.ru/all Русские чаты. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва bigmir)net TOP 100. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва Рейтинг@Mail.ru. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва

Copyright© 1997-2016 Sergik© (SPb). All rights reserved.