Новости :: Объявления :: Форум :: Открытки :: Чтиво :: ГЕЙ-ЧАТ :: Лесби-ЧАТ :: Примадонна
  
Новости Объявления Форум Чтиво Открытки Примадонна
Раздвоение личности


     За мыслями о Сережке я не заметил, как мы приехали. В части все занимались уборкой территории. Противный командир встретил меня на пороге штаба. Улыбнулся так, что я чуть в коллапс не вошел. Ему, скотине, уже доложили результаты моего обследования. Хорошо, хоть предупредили, что со мной нужно обращаться бережно. Я женщина нервная и грубостей не выношу. Впрочем, он и не грубил. Предложил должность придворного художника. Обещал беззаботную жизнь и заодно предостерег от глупостей типа обмороков. "Ты теперь здоровый, и тебе никто не поверит". Посмотрим. Может, у вас здесь и хорошо мне будет, да вот только к Сережке хочется. Поэтому, сорри, я здесь не жилец. Ну это я так, про себя подумал. Мойдодыру же просто кивал в знак согласия. Даже не удосужился с ним разговаривать. Мойдодыр - он и есть Мойдодыр, чё с ним разговаривать?

     В отличие от встречи с доброжелательным товарищем полковником, мое появление перед сослуживцами успехом не увенчалось. Все считали меня симулянтом. Даже Вовчик. Ну он-то, положим, видел, что в Минске я не прикидывался избитым. Косятся все. Я же хороший, почему меня здесь так не любят? Может, не знают, что я хороший? Надо им об этом сказать. Весь остаток дня меня коротышка Ростик опекал. Прыткий такой. Его "старики" регулярно засылают в магазин. Вовику не положено, он младший сержант, его поставили командиром отделения у этих самых "стариков". Только глупый Мордоворот мог до такого додуматься. Вовик летал, как сраный веник, между "дедами" и командиром взвода. Вадим особо усердствовал. Мне он отвел роль адъютанта при себе. Мальчика на побегушках. Это мне обо всем Ростик рассказал, наивно радуясь, что летать в магазины ему теперь придется в два раза меньше. По наущению Вадика меня вводили в курс дела. Глупые они все. Неужели я прошел Минск и другие армейские клоаки лишь для того, чтобы быть у кого-то на посылках? Черта с два! Я за себя еще поборюсь.

     В столовой за ужином Вадим попросил меня взять его жратву на свой поднос. Я отрицательно покачал головой. Он опять полез драться. Я было нащупал в кармане ножик, но явился Стас. Я вновь мысленно удивился его способности появляться всегда и везде вовремя. Вадик пообещал разобраться со мной ночью. Как я понял, расправа затевалась нешуточная. Пока я ел хлеб с маслом, старики во главе с ненавистным мне Вадиком прорабатывали стратегию разборки со мной. Они даже и не пытались скрыть, что говорят о моей скромной персоне. Надо же, какой чести я удостоился! Ростик с Вовиком наперебой говорили о том, что я просто обязан подчиниться негласным законам. А не то нам троим житья не будет. От моего хамства, видите ли, у "стариков" портится настроение, и они отрываются на бедном Ростике. А я-то чем виноват? К концу трапезы ко мне подошел Вадик. Надменный, величественный. Кинув на меня презрительный взгляд, громко сообщил, что мне по приходу в часть надлежит всем "дедам" почистить сапоги. Тут уж я взбесился, вскочил на скамейку да как заору на всю столовую: "А может, вам еще и пососать всем?! Козлы! Вы еще нам с Ростиком сегодня сапоги почистите!" Ростик испугался при упоминании своего имени, Вадим взмахнул кулачищем, но я увернулся. Потом залепил ему железной кружкой с недопитым чаем. Химики, с интересом наблюдавшие за тусовкой, подавились. С разных концов столовой последовали крики "дедов" -химиков: "Убей его!" Это меня, значит. Вбежал лейтенант, дежурный по столовой, и без разбору выгнал нас взашей, пообещав доложить обо всем Мойдодыру. Даже неплохо относившийся ко мне Стас не одобрил моего поступка. В душе-то, конечно, может, и одобрил, но мысль о завтрашнем обязательном разговоре с Мойдодыром не давала ему покоя. Он просто умолял "дедов" пару дней потерпеть с разборкой. Лейтенант, гандон штопанный, стуканет, как пить дать. А Мойдодыр учинит расследование. А он, то есть, я, тоже может стукануть. Тогда попадет и Стасу, и остальным. Ага, говорю. Я вас, ублюдков, с экскрементами смешаю. Впрочем я, пока дошел до части, тоже угомонился. Конечно, интересно, что они там придумали. Но я не прочь потерпеть и без этого.

     В ту ночь дежурным по части заступил капитан Голошумов. Подтянутый, с рыжими усами. Не такими длинными и страшными, как у Буденного. Меня он видел в первый раз. Поинтересовался у Стаса. Не знаю, что ему Стас рассказывал, только капитан, слушая, постоянно улыбался. Хороший мужичок. Я хороших чувствую интуитивно. Да и не такой тупой, как остальные "товарищи" офицеры и прапорщики. Подозвал меня, запросто поговорили. Он оказался земляком, из Подмосковья. Расспрашивал о столичной жизни, я уже не помню, что ему рассказывал. От него я узнал, что Мойдодыр на офицерском собрании затронул и мою скромную персону, предупредив, что со мной доктора велели обращаться бережно. Жаль, что вадики этого не слышали. Голошумов обрисовал мои радужные перспективы на должности придворного художника, обещав покой и благодать. Объявил отбой. Пока все не легли, меня спать не отпускал. Не потому, что боялся за меня - он ничего, уверен, не знал. Просто я был интересен ему, а он - мне. Когда я пришел в спальню, все уже дрыхли.

     Слишком много впечатлений за один день. Даже с Сережкой не успел проститься. Я ведь я его, наверное, люблю. Не могу точно сказать. Не похоже это на настоящую любовь из кина. Хотя, Бог ее знает, какая она, настоящая. Просто мне было с ним спокойно. Я хочу повторить это снова и снова. С ним я забывал обо всем. Даже когда его не было рядом, он заполнял собой все мои мысли. Так было там, в госпитале. А здесь приходится больше думать о собственной шкуре. Вот Ростик, например. Недалекое существо. Не смог постоять за себя и стал холуем. Холопом бывших холопов. Вадим тоже прошел путь Ростика год назад. Они ведь - два сапога - пара, только преимущество одного в том, что его взяли в армию на год раньше. Нет, решительно не хочу здесь оставаться! Там, где глупость - образец, разум - безумие. Вот полежу до утра и устрою им шикарное светопредставление. Только бы не заснуть. Мысли начинают путаться. Кусаю себе язык, щипаю за яйца, принимаю неудобные для сна позы. Все бесполезно, глаза закрываются. Иду в умывальник. Голошумов спит в оружейной комнате, смежной с апартаментами дежурного. Помощником сегодня мальчик из числа "дедов", похожий на старого потасканного козлика. Так и назовем его Козлом. Вроде бы легче. Спать хочется, но не очень. Олег. Опять ты перед глазами. Твой прощальный взгляд. Полный надежды и веры во все лучшее. Я ничем не мог помочь тебе. Мне становится не по себе только от осознания этого. Я всегда боялся воспоминаний о тебе, а сейчас ими я прогоняю сон. Я не должен спать, если хочу уехать отсюда. Сначала в госпиталь, а потом, если повезет, и домой. А что дома? Снова разгульная жизнь, ненасытная жажда любви? Нет, сейчас я уже так не смогу. Я сильно изменился. Не знаю, что во мне сломалось, но я чувствую себя другим. Дома все будет по-иному. А что я могу здесь? Тут и забот-то только о своем желудке. Мне, правда, еще и о шкуре. Интересно, а что будет, когда мне по местным законам разрешится иметь своего ординарца из числа новобранцев? Нет, это не для меня. И не только потому, что не хочу. Я пошел против этих законов, и уже не буду иметь морального права потом пользоваться их привилегиями. Ну и что? Я-то найду, чем мне заняться. Только бы побольше красивых новобранцев.

     Часы Вадима пикнули шесть. Я не заметил, как стало светло. Пора. Выдавил на язык немного зубной пасты и пошлепал в умывальник. Пасту достал, выпил литров пять воды из-под крана. И улегся прямо на голый пол. Обморок, значит. Хотя, если это обморок, я должен был неожиданно упасть. А если я неожиданно упал, стало быть, я просто обязан был больно удариться. Следовательно, должна быть шишка. Стал биться головой о стену. Бился долго. Пощупал. Больно. И кровь есть. Вот теперь можно спокойно дожидаться проснувшихся сослуживцев. Из зубной пасты получилась хорошая пена, которая медленно вытекала из уголков рта. Я трезво рассудил, что пену изо рта никто нюхать не будет. К тому же паста была советская, поганая, и совсем не пахла. Бедный Козел! Проснулся, водички холодненькой захотел, да и пописать заодно, а тут такое зрелище. Сначала подумал по простоте душевной, что я уснул ненароком. Сапогом по тапочкам начал бить, яхонтовый мой. Я - ноль внимания. За руку схватился, бриллиантовый, пульс начал щупать. Да не знал, где пульс находится, изумрудный. Руку отпустил, она свободно и бессильно упала. Мой золотой, как он перепугался! Решил перевернуть меня лицом вверх, александритовый мой Козлик, да как пену увидит! "Товарищ капитан, скорее!" - надрывается. А сам аж трясется со страху, аметистовый. Вот как над Димкой разборки планировать! Кого жалко, так это Голошумова. Он-то ни в чем и не виноват. Хотя и моей вины в том, что его назначили дежурить именно тогда, когда у меня внеплановый обморок, нет. "Скорую" вызвали. В это время меня окончательно перевернули на спину. Лежу, глаза закрыты, дышу ровно. Сквозняк устроили, чтоб мне легче дышалось. А ветер из туалета. Во кайф! Начинаю мелко дрожать. От холода. Мало того, что в одних трусах на кафельном полу, да еще из туалета холодная утренняя вонь. Слышу, машина приехала. Надо приходить в себя. Открываю глаза, делаю вид, что никого не узнаю. Приподнимают меня, тут пять литров воды из меня и выходят. В только что подошедшего Вадима метился, а попал в Козла с Голошумовым. Фельдшеру тоже досталось. Он даже смутился. Кое-как привели меня в божеский вид и повезли в госпиталь.

     По дороге я еще таблеток чудодейственных добавил. Врач в приемном отделении оказался хирургом, ничего в моих обмороках не понимавшим. Увидев, что я только вчера выписался, не решился брать на себя ответственность за помещение меня в терапию и оставил в покое до прихода Буденного. Еще не успевшая соскучиться кровать радостно проскрипела, чем и разбудила знакомых сопалатников. Спросонок они удивиться так и не смогли, только поздоровались и опять заснули. Даже те двое, и то поздоровались. Наверно решили, что я им снюсь.

     Слегка задремал, но разбудил Буденный. Ага, ты опять здесь, образ гражданской войны! Давно же тебя не было. Фельдшер уже рассказал приукрашенную Козлом историю. Буденный ни на секунду не усомнился, что со мной это не могло случиться по-настоящему. В своей правоте он убедился, осмотрев и пропальпировав меня. Сказал, что не положит. Единственное, чем может мне помочь, так оставить здесь до обеда. А в обед за мной приедут.

     Спать уже не хотелось. Пошел побродить. Ирину встретил, она в инфекцию собиралась. Предложил проводить ее. По дороге вкратце рассказал о злоключениях предыдущего дня. Пожалела. Пообещала достать еще более чудодейственных таблеток, от которых наступает настоящее отравление. Спасибо, дорогая, но мне и от моих-то хреново. Ты лучше поговори обо мне с Буденным. Ладно, говорит, попробую.

     Проводил ее, на обратном пути зашел в аптеку. Никого еще не было. Набрался смелости, зашел за магазин и шмыгнул через забор. Дверь открыл Сережка. Заспанный, с опухшей рожей, но все равно красивый. Он и не узнал меня в форме защитника Отечества. Потом все-таки узнал. Это я понял, как только он повис у меня на шее, чуть ее не сломав. Так я и донес его до спальни. Лег на кровать прямо в сапогах. Сережка выслушал мой короткий рассказ о том, что было вне стен госпиталя, прижался к моей груди и засопел. Я бы тоже с удовольствием поспал, но не терпелось узнать, что он хотел сказать мне, когда бежал за машиной. Сказал, что ничего существенного. Он не представляет свою жизнь без меня. Он любит меня и хочет подарить себя до конца своей или моей жизни. Нет, малыш. Для тебя есть вещи поважнее любви ко мне. Ты же не представляешь свою жизнь без больших денег и развлечений. Вот и сейчас ты говоришь, что вчера с досады купил билет и поедешь через неделю отдыхать в Казахстан. Черта с два! Это ты сестренке своей лапшу вешай. Знаю я твой отдых у жмуриков. Небось, мешка два конопли с собой привезешь. Вместо ответа Сережка расстегнул мне штаны и втянул в свои прелестные губки предмет моей гордости. Правильно, когда нечего сказать, лучше всего сделать головокружительный отсос.

     После дозы таблеток я разрядился не скоро. Вот, наконец, Сережка щедро вознагражден за свой труд. Я чувствую, что не в состоянии подняться. Надо ведь вернуться. Вдруг Иришка уболтает Буденного, а меня в отделении нет. Пока собираюсь, Сережка предлагает мне компромисс. Как только я увольняюсь, он забирает меня к себе и прекращает свой опасный бизнес. Я не соглашаюсь. Сегодня или никогда.



Фотографии из Фото-Галереи Чата


МУХАВКЕДАХ



Кева



Art1998


На правах RECламы: Здесь могла бы быть Ваша реклама

langiron.ru/all Русские чаты. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва bigmir)net TOP 100. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва Рейтинг@Mail.ru. Гей-чат. Россия. Gay-chat. Чат для геев. Санкт-Петрбург, Питер, Москва

Copyright© 1997-2016 Sergik© (SPb). All rights reserved.